![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
valchess
Вместо эпиграфа. Из заметки о новейшем телефильме "Президент": Путин обвинил Запад в попытке сдержать развитие России
По его мнению, международные санкции в отношении России – это не реакция на аннексию территории суверенного государства, а попытка сдержать развитие России. "Но вот так называемые правящие круги, элиты - политические, экономические - этих стран, они нас любят, когда мы нищие, бедные и стоим с протянутой рукой. Как только мы начинаем заявлять о каких-то своих интересах, они чувствуют какой-то элемент геополитического соперничества", - сказал Путин.
После некоторых колебаний решил скопировать сюда состоявшуюся несколько дней назад в моем фейсбуке дискуссию. Она возникла, в общем-то, по достаточно, на первый взгляд, незначительному поводу: Интернет-журнал "Гефтер" (его разные люди называют гуманитарным, философским, интеллектуальным, даже - элитарным) опубликовал перевод интервью Энн Эпплбаум (Anne Applebaum - если кто не знает, кто она такая - подробности ниже) польскому изданию. А я в своем фейсбуке выразил удивление подзаголовком-лидом, которым редакция предварила интервью. Несколько неожиданно для меня, в последовавшем под моим статусом разговоре приняли участие главный редактор издания Глеб Павловский, шеф-редактор Ирина Варская, известные авторы Александр Морозов (![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
amoro1959) и Екатерина Шульман (_niece), а также менее известные персонажи типа меня самого.
Практически все более-менее согласились, что от злополучного редакторского предуведомления к интервью лучше было воздержаться. Однако, главной темой спора с Павловским и Варской оказался тот лично меня чрезвычайно раздражающий дискурс (сводящийся, если несколько упрощать, к пресловутому мему РЛО - Русских Людей Обижают), который, на мой личный взгляд занял в сознании значительной части отечественной интеллектуальной элиты (не обязательно провластной) такое неподобающее место, что картина мира в этом самом сознании оказалась искажена. С вытекающими последствиями для интеллектуального климата в России. И наша, по видимости оппозиционная интеллектуальная элита (не говоря о неоппозиционной) безусловно несет свою долю ответственности за разделяемый большинством населения России концепт, только что в очередной раз выраженный президентом Путиным (см. "эпиграф").
Возможно, мне стоило ограничиться цитированием развернутого коммента Павловского и своего ответа на этот коммент (их можно найти в самом конце текста). Но я решил скопировать большую часть дискуссии - хотя бы потому, что в фейсбуке она обречена на скорое забвение, а здесь, по крайней мере, сохранится в пределах видимости. Сомневаюсь, что многим моим френдам этот протяженный текст будет интересен - чтение, конечно, на большого любителя, тем более, что формулировки в спонтанных комментах не отточены. Разговор, кстати, проходил в спокойном тоне (за парой небольших исключений), даже мне с моим кавказским темпераментом удалось, кажется, остаться "в рамках" - что по нынешним временам само по себе достойно упоминания.
Мой фейсбуковский статус, положивший начало разговору:
Казалась бы, нынешняя идеологическая реальность России не позволяет ничему удивляться. Но иногда все-таки удивляешься. Сайт "Гефтер" опубликовал перевод интервью Энн Эпплбаум польскому изданию Kultura Liberalna. Александр Морозов (в статусе которого я ссылку на эту публикацию обнаружил), недоуменно заметил (будучи, кстати, сам постоянным автором этого издания):
"вместо врезки там стоит абсурдная фраза от редакции: "Историк-идеолог: посткрымский кейс". Во-первых, Эпплбаум - вообще не историк. Она - журналист. Во-вторых, какой "кейс"?! ". Интервью следует прочесть не потому что "кейс", а потому что Энн Эпплбаум - известная журналистка, лауреат Пулитцеровской премии, корреспондент The Economist в Варшаве, жена известного польского политика Р.Сикорского (бывш.министра иностранных дел)."
Судя по всему, кто-то из редакции увидел этот комментарий и решил отреагировать на критику авторитетного человека. Но не на "какой "кейс"?!" (чего было бы естественно ожидать), а на "не историк". После чего "врезка" приобрела еще более выразительный вид: "Энн Эпплбаум: журналистика, превращенная в таран". А за ней следует еще и пояснение для особо тупых читателей: "От редакции: Мы приводим данный материал как пример новой идеологической работы в отношении России. Насколько она глубока или поверхностна, судить читателю."
Комментарии и к сути, и к уровню (интеллектуальному, да и стилистическому - неудобоваримый бюрократический волапюк "пример новой идеологической работы в отношении России" бросается в глаза) этих редакционных предуведомлений мне представляются излишними (хотя последняя фраза насчет "судить читателю" в свете этих направляющих указаний выглядит одновременно и издевательской, и лицемерной). А "удивляюсь" я потому, что сайт "Гефтер" (главный редактор Gleb Pavlovsky), как к нему ни относиться - это не массовый "общественно-политический" сайт с выраженной идеологической линией вообще и в поддержку текущей российской идеологии или политики, в частности. А ориентированная на довольно продвинутого читателя "площадка для публикаций работ современных историков, философов, публицистов на тему «История и общественные трансформации» (это я цитирую самохарактеристику "проекта"). Лично я с интересом читал там в последнее время публикации, в частности, Alexander Filippov, Gasan Gusejnov и других, включая и самого Павловского.
Позиция Эпплбаум по отношению к текущей политике России, безусловно, весьма жесткая. Но оспорить ее, коль скоро есть такое желание, можно только предметно, с аргументацией по сути. Подозреваю, что сделать это не так уж легко. Но почему редакция интеллектуального издания почувствовала необходимость вешать на известного в мире автора примитивные и абсурдные ярлыки, способные вызвать недоумение по крайней мере у части своей не столь уж многочисленной читательской аудитории, понять трудно. С моей точки зрения, это удар по собственной репутации.
Кстати, тезис А. Морозова "Эпплбаум - вообще не историк. Она - журналист" тоже предствляется мне как минимум поверхностным. Безусловно, она журналист, и очень известный, колумнист ряда ведущих западных изданий. Но скажем, ее последняя книга "Iron Curtain: The Crushing of Eastern Europe 1944-56" вовсе не журналистская, а вполне себе фундаментальное исследование. Как и более ранняя "Gulag: A History", за которую она получила Пулитцеровскую премию. Может, она не академический исследователь в строгом смысле слова, но и не простой "компилятор" - достаточно взять ее книги в руки, чтобы в этом убедиться. Да и формально она с "академией" связана. Цитирую биографию: "She has also lectured at Yale and Columbia Universities; the University of Heidelberg; the University of Zurich; the Humboldt University in Berlin; and Lafayette, Davidson, and Williams Colleges, among many others. In 2012-13 she held the Phillipe Roman Chair of History and International Relations at the London School of Economics. She also directs the Transitions Forum at the Legatum Institute in London".
Ну а теперь - сама дискуссия:
Александр Морозов: да уж! замена "посткрымского кейса"на "журналистский таран" - это какой-то ужас, летящий на крыльях ночи...
Gleb Pavlovsky: она таран и есть, Александр - Сикорского мне читать интересней
Александр Морозов: Глеб Павловский это - да. но писать об этом в подзаголовке - это совершенно невозможно. да и тем более "как пример НОВОЙ идеологической работы в отношении России". что тут "нового"?!
Gleb Pavlovsky: "новой работой" здесь просто назван данный новый текст
Catriona Kelly: В любом случае, это не "посткрымский кейс" - Эпплбаум сама не ценю, но она несколько лет придерживается одной позиции, прежде всего, пропольской.
Valery Adzhiev: И все-таки, уважаемый Gleb Pavlovsky: почему Вам показалось необходимым давать такое редакционное предуведомление? Могли бы, на худой конец (если почему-то не хочется оставить читателю право делать свои выводы) заказать идеологически правильному автору контр-разбор ее тезисов. А то бы и сами высказались по сути. А так (с учетом позиционирования Вашего издания) выглядит просто глупо. И уж точно нецивильно.
Gleb Pavlovsky: обычно не вмешиваюсь в работу редакционной профессуры, а то буду искусан. Александр Марков и Irina Varskaya.
Boris Lvin: "Посткрымский кейс" - это на каком языке теперь так выражаются? Чтобы умственность изобразить, что ли?
Irina Varskaya: Я ничего катастрофического в происходящем не усматриваю. Это определенная борьба двух мнений. И если от первого лида мы отказались, хотя, несомненно, Эпплбаум имеет репутацию и историка ( вот Ричард Дэвис, статусный историк, называет в своем анализе перестройки Гавриила Попова с его "административно-командной системой" "историком", ничтоже сумняшеся, тогда как АКС сейчас входит во все учебники истории), то от второго не откажусь. Мне представляется, что можно сколь угодно эмоционально относиться к происходящему ("лид для тупых"? - вот это точно не про уважительное, причем всерьез уважительное наше отношение к читателю, это, знаете ли, дискурс для ФБ), но интеллектуальных подвижек это не дает.Таран есть таран, нужно хоть изредка называть вещи своими именами. Карикатуры на Россию (а мы поэтому и обратили внимание на эту статью) хороши в полемике, а не в политических решениях. Нас собственно привлек феномен категорической вины России, обсуждаемой в терминах антропологической (!), а не политической несостоятельности.
Перед нами картина не ошибки, не политического промаха или неверности десятилетнего с чем-то курса, а глубокой и неизбывной злонамеренности, чуть не Абсолютного Зла. Эдакого злочестия (понимаемого в типично средневековом ключе), якобы неминуемой русской данности. Мы с Александр Марков - сознательные противники крымской аннексии, это вполне очевидно по редакционной политике "Гефтера", но и сторонники аналитического, а не психологизирующего и/или демонизирующего подхода к России. Не представляю, как предыдущая карьера Эпплбаум должна влиять на содержание предложенного текста, но лично мне он представляется одиозно поверхностным. В ситуации углубляющегося кризиса системы он не дает ровно ничего, кроме разогревания эмоций "неисправимости" России. Если это и есть "политический" поход, давайте забудем об этой части мира, вымараем ее, изолируем носителей бубонной чумы. Для этого понадобится довольно легковесная схема - и вот ее начатки: Эпплбаум.
Valery Adzhiev: Irina Varskaya, проблема в том, что Ваши намерения (и тем более – аргументация), изложенные в Вашем развернутом комменте, будучи выражены в форме двух предваряющих перевод интервью фраз, не читаются как Вам бы хотелось – ни как «борьба двух мнений», ни тем более как сколь-либо содержательный ответ. А читается следующее: стремление навесить на Эпплбаум оскорбительный ярлык с одной стороны и задать читателям жесткую рамку интерпретации ее интервью с другой. Это контрпродуктивно, а для сайта типа Вашего – удар по репутации, по крайней мере в глазах некоторых постоянных читателей.
Если Вы выбрали это интервью как образец русофобского (давайте договаривать Вашу мысль до конца) западного дискурса (и к тому же как характерное для нынешней ситуации, которую Вы, как я понимаю. трактуете как направляемую кем-то свыше идеологическую войну против России, где деятели подобные Эпплбаум – просто механические орудия, а не достойные полемики индивиды), то никто не мешает Вам дать достойный аргументированный ответ. Хотя бы такой, как этот Ваш коммент – но желательно не столь голословный, с полемикой, привязанной к конкретным и не вырванным из контекста утверждениям оппонента.
Valery Adzhiev: Хотя Ваш коммент сам по себе показателен. Он написан в пресловутом, прости господи, дискурсе «Русских Людей Обижают» - именно том, который (будучи введен в современный контекст националистами типа К. Крылова) стал просто-таки оружием массового идеологического поражения в руках нынешних провластных идеологов. Эта деланная «обида», в ловушку которой с видимым удовольствием попадают столь многие, делает как бы необязательной корректную полемику по сути дела. Достаточно приписать демонизируемому оппоненту сентенции типа «феномен категорической вины России, обсуждаемой в терминах антропологической (!), а не политической несостоятельности» - и после этого «все разрешено». Я специально перечитал текст интервью и не нашел там ничего «антропологического». И я не думаю, что Вы сможете подтвердить эти выводы цитированием текста – разве что используя логику известного анекдота («Я не права?! Значит я лгу, а если я лгу, значит я брешу, а если я брешу, значит я собака. Мама он меня сукой назвал!!!»). Впрочем, если сможете, то будет интересно цепочку Ваших выводов увидеть.
Также удивительно, что как уже указал Александр Морозов, ничего нового в интервью Эпплбаум не содержится. Да, она весьма последовательный и жесткий критик российской политики. Но практически все, что она сказала в интервью, на регулярной основе артикулируется многими другими, включая и российских авторов. Более того, включая авторов и Вашего сайта, в том числе и тех, кто здесь в комментах и лайках отметился. Так почему такая болезненная реакция? Вообще, Вы как бы рассматриваете высказываемые Эпплбаум взгляды как вдруг появившиеся ни с того ни сего, просто из-за русофобии, будто бы цветущей на Западе, совершенно игнорируя не только фактологию российской политики, но и глобальный контекст российского наступательного пропагандистского нарратива, прицельно ориентированного на определенные категории зарубежной публики и поддержанного государственной мощью – при том, что именно ему посвящена значительная часть интервью Эпплбаум. Так что могу только повторить: я понимаю, почему, к примеру, официальные пресс-релизы российского МИДа с некоторых пор делаются вот в этой стилистике обиженного на весь свет гопника, пусть и окультуренного. Но видеть эту стилистику на сайте типа Вашего – лично мне удивительно. Тем более, когда она задается не авторами, а редакцией.
Irina Varskaya: Дорогой Валерий! Вы мыслите ситуацию в рамках политической борьбы, вот в чем проблема. И мою реакцию описываете так же: заказчики, формирование целевой аудитории... Нет-нет, мы пытались обратить внимание не на "стандартный" феномен - пропагандистские бои - а на вовлеченность западных публичных интеллектуалов в то, что, сгустившись, может стать политической практикой нового порядка - отрицания по определению, что бы ни случилось, то есть отрицание "предубеждения" - независимое от характера действий оппонента. Но настойчиво увязываемое с русским bad behavior, определить которое - значит всегда попасть в точку, поскольку в России "антропология" не та. Это интеллектуальные штампы пока, русофобия здесь - самое простое с чем мы можем столкнуться. Извините за краткость ответа, сейчас спешу
Valery Adzhiev: Уважаемая Ирина, я могу лишь повторить, что Ваши интенции, имевшиеся, как Вы теперь утверждаете, в виду в тех двух злополучных редакторских фразах, о которых сыр-бор, не могут в принципе быть прочитаны в духе (вполне полемически легитимном, даже если я лично с ним не согласен), который Вы в комментах артикулируете. Именно в этом проблема.
Irina Varskaya: С этим согласна. ИВ
Екатерина Шульман: Она права в двух вещах: в оценке соцопросов и в мнении о нелепости мифа "после Путина придут злые экстремисты". Об остальном можно спорить, но никакой русофобии там близко нет, не говоря уж об антропологии. В интервью нет ни слова о русском народе и его свойствах, а только о внешней политике действующей администрации. Показали бы хоть где живого русофоба, а то все обещают и обманывают.
Irina Varskaya: Нет антропологии? Взглянем благодушно на название: "Больной человек с ружьем", одновременно примененное в отношении Путина и России (nb). Можно говорить, разумеется, что есть психологизации:
(С) желание, боится, напуган и проч.
— Да, хотя в других отношениях ее «сила» сомнительна. Страна настолько коррумпирована, что это постоянно ставит под вопрос легитимность системы. Главная причина путинской политики в Украине — это его желание удержаться у власти. Это может показаться абсурдным, но он боится социальных волнений. Он не допустил бы убийства Бориса Немцова и не сажал бы в тюрьму диссидентов, не будь он напуган. Он управляет системой, которая не выстоит без постоянного применения насилия. А это признак слабости.
Однако мне-то представляется, что речь идет именно о создании представления о русской антропологии, сиречь неразделимости криминала, выгоды, изворотливости, "страхов" и, чего бы вы думали, власти.
В России все или почти все власть - такова оценка. Но строится она на психологических этюдах в стиле "а вы ждали чего-то другого?". Это, в свою очередь, означает, что перед нами нечто большее, чем психологизация, а ожидание всегда одной и той же коварной или преступной, не суть важно, линии поведения, одних и тех же реакций, стабильности ПРИРОДЫ психологических реакций. Интересная, патовая игра на представление даже не неэволюционности, а внеэволюционности России и ее психологии, читай - истории.
Екатерина Шульман: В цитируемых вами пассажах не идет речь ни о России, ни о русском народе. В них высказываются предположения о мотивах и планах одного человека неуказанной национальности.
Александр Морозов: Irina Varskaya полностью разделяю позицию Валерий Аджиев. недопустимо при публикациях выражать позицию (неизвестно чью, кстати? а вовсе не "редакции" - в лиде, в подзаголовке. "Таран" или не "таран" -читатель Гефтер.ру - сам разберется. Этот читатель вполне квалифицированный. И ему не надо в лиде навязывать никаких оценок. Полемизировать с автором редактор может в комментах, отдельным текстом. Или - как я сам это делаю - ты можешь поставить ссылку на публикацию Эпплбаум у себя в фесбфуке и нам от души написать - все что думаешь про "таран" и про "кейс". Но редакторски такие лиды - это практика не менее дикая, чем нынешние заголовки в "Известиях".
Helen Nikolaeva: "Взглянем благодушно на название: "Больной человек с ружьем" - и вспомним расхожее выражение sick man of Europe в отношении Османской империи. По-моему тонко, мне понравилось. И где (в обоих случаях) антропология? Это чисто про государство.
Valery Adzhiev: Ирина, все-таки я не вижу как произошел логический переход от процитированногго фрагмента интервью Эпплбаум к Вашему собственному (что Вы и указываете) заключению "Однако МНЕ-то представляется, что речь идет именно о создании представления о русской антропологии..." Вы в это заключение впечатываете свою очень субъективную интерпретацию. Что касается заголовка, то я вижу только две его возможные трактовки: этот "больной человек" - либо тот самый "один человек неуказанной национальности", либо метафорическое обозначение нынешнего российского государства как агрессивного политического субъекта (и с этим трудно спорить - внешнеполитическая агрессия налицо, причем в разнообразных формах. Да и внутренняя - как власти реагируют на безобидные проявления "оппозиционности" даже в художественной сфере - мы вполне видим).
Valery Adzhiev: Кстати, выражение sick man of Europe широко употреблялось в отношении Британии пред-тэтчеровских времен.
Irina Varskaya: Но разве нужно отдельно указывать национальность? Это не судебное дознание... Национальность здесь подразумевается, как кислород в воздухе. Поймите, я не веду вас к рассуждениям о русофобии и намеренной акцентировке Эпплбаум национального аспекта, русское перестает быть национальностью, вот в чем эксцесс. Это грозящая появиться политическая антропология ( у Эпплбаум есть только зачатки этой тенденции, но один сдвиг - и они скользнут на место любых интерпретаций). Тут дело в антропологии русского как создании представления о предсказуемой неоднозначности, если не сказать "ненормальности" ... чуть не подследственного. Антропологии как представлении о безысходной виновности или, по крайней мере, предрасположенности к преступлению. Точнее, о - пока гипотетической - политической антропологии как знаке вмененной вины еще до совершения преступления. А коли нечто вроде Крыма произошло (что в России, как видим, не вопрос) - о подтверждении действием того, что и следовало ожидать. Национальное в данном случае - способ выявления зла, но не оно само. Зло - изначальная предрасположенность к ПОЛИТИКЕ ОТРИЦАНИЯ ЦИВИЛИЗАЦИИ И НОРМ. Это вообще другая сетка координат: русскому приписывается грех недолжной политики, причем политики учредительного преступления, что ли. Преступления, меняющего всеобщие представления о норме в силу своей несбыточной реальности, а следовательно, и отсутствия возможности оценивать его в рамках "цивилизованных норм".
Valery Adzhiev: По-моему, Ирина, Вы слишком глубоко копаете там, где все на поверхности. Это сугубо политическое по тематике (да и по стилистике, да и вообше по способу мышления и интервьюера, и интервьюируемого) интервью, привязанное к конкретной ситуации. Без особого философского, психологического, антрорологического двойного дна - разве что с некоторыми историческими аллюзиями. Сигара в данном случае - просто сигара. При том, что я не видел бы большого греха, если бы кто-то углубился в рассуждения о том, как русский национальный характер вкупе с присущими России формами государственности, формировавшиеся в течение долгого (именно что - исторического) времени при всех своих мутациях продолжают проявляться в современных условиях. Впрочем, многие не последние мыслители об этом рассуждали и рассуждают. Но данное интервью - это не тот случай.
Irina Varskaya: Вполне может быть. Спасибо.
Valery Adzhiev: Спасибо и Вам. Извините за слишком, возможно, резкие формулировки.
Gleb Pavlovsky: стилистически и формально прав Александр, но Irina затрагивает стратегически более важный - безудержность взаимной расизации (или racialisation, как верней?) . Изолирующие трактовки другого уже стали практикой, а их обоюдность делает контекст расизации почти нормативным. - Норма в ЕС из договорной, стала диктуемой.- Расизация нации вовсе не обязательно этнична, Екатерина Шульман - . "государство" здесь несомненный антропологический перенос. Слоган Аппельбаум двусмыслен - еврей бы резко возражал против чего-то подобного про Израиль - и был прав. Кстати, даже тактовка Турции как "больного ч-ка Европы", Helen Nikolaeva отнюдь не констатация факта, а латентное притязание. Она означала недвусмысленную - и реализованную! - каннибалистскую интенцию евродержав "пожрать больного". Что и было сделано по частям, и привело под конец к 1МВ и смерти Европы. - Но едва ли на всё такое уместно намекать в преамбуле-лиде к тексту. - Я бы скорей не стал бы печатать данный текст, как вульгарно расизирующий Россию. Такие высказывания радикализируют бедствие, тонизируя зато бесчисленный европейский и российский сброд - или чернь, шваль, сволочь - или ракалий; как вам угодно.
Viacheslav Shironin: Мне американские знакомые (совсем, кстати, американские - Мейфлауэр и т.п.) шлют жалобы на эту тетю Аппельбаум с употреблением всяких эмоциональных слов.
Gleb Pavlovsky: Viacheslav, ну не называть же сукой жену уважаемого мной европолитика.
Viacheslav Shironin: можно дурой - по большому счету будет правильно).
Дмитрий Усов: >> "Страна настолько коррумпирована, что это постоянно ставит под вопрос легитимность системы.">>
Оппоненты просто по-разному понимают слова текста, о котором дискутируют.
Если страна - это "народ" в самом широком смысле слова (русский, россиянин, нация); "система" - это государство (гос. власть), а "легитимность" - это "право властвовать", то фраза легко переводится так: "Россия (русские) коррумпирована, а потому их государство не имеет право на свою власть (т.е. не имеет права быть государством)". Вот таким образом в цитированной фразе и прочитывается русофобия, антропология, идеологический таран и т.п. Да только западный автор эти слова понимает иначе, имхо, и потому мыслит эту фразу иначе - вот так: "Российское государство настолько коррумпировано, что народ постоянно сомневается в том, что следует принимать эту власть". При таком осмыслении цитированной фразы "русский" с точки зрения автора - вполне обычный человек, ничем не отличающийся от европейца.
Valery Adzhiev: Gleb Pavlovsky, самое интересное для меня в этом нечаянном разговоре – это Ваша фирменная методология (да и технология) проговаривания некоторых Ваших любимых концептов, которые, как тот Карфаген, всегда с Вами чтобы лишний раз с ними поигратьтся. Даже если послуживший в конкретном случае поводом исходный материал (здесь - вполне прямолинейное и чисто политически-ситуативное интервью), казалось бы, дает мало к тому оснований. Мне уже случалось не так давно здесь в фб вспоминать свой первый опыт публичной полемики по поводу Ваших построений – ровно 10 лет назад Вы говорили (в интервью с Андрей Громов -donnerwort) буквально о идущей-де в западной прессе «антироссийской кампании» , цель которой – «обнуление и упразднение России» (идея "русского Эндльозунга"). Что «может закончиться ликвидацией уже не просто демократических институтов, но и вообще суверенного баланса, который делает возможным само государство.» То интервью заканчивалось пафосным выводом: «Это время надо использовать для политической мобилизации сторонников существования России - мирной, национальной, демократической, лидирующей русской цивилизации, - то есть сторонников Владимира Путина».
Я так понимаю, что несмотря на разнообразные личные пертурбации (возможно, сейчас Вы бы воздержались от столь прямолинейной привязки «сторонников русской цивилизации» персонально к Путину – или нет?), генеральная идея все та же. Правда, Вы делаете теперь больший упор на «антропологический перенос» вкупе с «Расизацией нации» - надо полагать потому, что с некоторых пор обвинения в скрытом расизме стали очень удобным инструментом для затыкания рта тем, с кем не очень получается спорить по-существу. А в российском «интеллектуальном» пространстве с его дискурсом РЛО – не просто удобным, а и эффективным. Ну и технологически Вы все тот же: в ответ на вполне однозначные сентенции Эпплбаум Вы – избегая прямого и непрямого цитирования – просто переводите разговор в русло фирменно туманных, но для кого-то убедительно звучащих философоидных терминов («латентное притязание», «контекст расизации» и т.д.). Что парадоксально (и органично) сочетается с « не называть же сукой жену уважаемого мной европолитика» и с поминанием «еврей бы резко возражал против чего-то подобного”.
Мне где-то даже жаль, что этот характерный для нынешнего состояния умов российской элиты разговор происходит в моем (непубличного человека) малочитаемом фейсбуке.
По его мнению, международные санкции в отношении России – это не реакция на аннексию территории суверенного государства, а попытка сдержать развитие России. "Но вот так называемые правящие круги, элиты - политические, экономические - этих стран, они нас любят, когда мы нищие, бедные и стоим с протянутой рукой. Как только мы начинаем заявлять о каких-то своих интересах, они чувствуют какой-то элемент геополитического соперничества", - сказал Путин.
После некоторых колебаний решил скопировать сюда состоявшуюся несколько дней назад в моем фейсбуке дискуссию. Она возникла, в общем-то, по достаточно, на первый взгляд, незначительному поводу: Интернет-журнал "Гефтер" (его разные люди называют гуманитарным, философским, интеллектуальным, даже - элитарным) опубликовал перевод интервью Энн Эпплбаум (Anne Applebaum - если кто не знает, кто она такая - подробности ниже) польскому изданию. А я в своем фейсбуке выразил удивление подзаголовком-лидом, которым редакция предварила интервью. Несколько неожиданно для меня, в последовавшем под моим статусом разговоре приняли участие главный редактор издания Глеб Павловский, шеф-редактор Ирина Варская, известные авторы Александр Морозов (
amoro1959) и Екатерина Шульман (_niece), а также менее известные персонажи типа меня самого. Практически все более-менее согласились, что от злополучного редакторского предуведомления к интервью лучше было воздержаться. Однако, главной темой спора с Павловским и Варской оказался тот лично меня чрезвычайно раздражающий дискурс (сводящийся, если несколько упрощать, к пресловутому мему РЛО - Русских Людей Обижают), который, на мой личный взгляд занял в сознании значительной части отечественной интеллектуальной элиты (не обязательно провластной) такое неподобающее место, что картина мира в этом самом сознании оказалась искажена. С вытекающими последствиями для интеллектуального климата в России. И наша, по видимости оппозиционная интеллектуальная элита (не говоря о неоппозиционной) безусловно несет свою долю ответственности за разделяемый большинством населения России концепт, только что в очередной раз выраженный президентом Путиным (см. "эпиграф").
Возможно, мне стоило ограничиться цитированием развернутого коммента Павловского и своего ответа на этот коммент (их можно найти в самом конце текста). Но я решил скопировать большую часть дискуссии - хотя бы потому, что в фейсбуке она обречена на скорое забвение, а здесь, по крайней мере, сохранится в пределах видимости. Сомневаюсь, что многим моим френдам этот протяженный текст будет интересен - чтение, конечно, на большого любителя, тем более, что формулировки в спонтанных комментах не отточены. Разговор, кстати, проходил в спокойном тоне (за парой небольших исключений), даже мне с моим кавказским темпераментом удалось, кажется, остаться "в рамках" - что по нынешним временам само по себе достойно упоминания.
Казалась бы, нынешняя идеологическая реальность России не позволяет ничему удивляться. Но иногда все-таки удивляешься. Сайт "Гефтер" опубликовал перевод интервью Энн Эпплбаум польскому изданию Kultura Liberalna. Александр Морозов (в статусе которого я ссылку на эту публикацию обнаружил), недоуменно заметил (будучи, кстати, сам постоянным автором этого издания):
"вместо врезки там стоит абсурдная фраза от редакции: "Историк-идеолог: посткрымский кейс". Во-первых, Эпплбаум - вообще не историк. Она - журналист. Во-вторых, какой "кейс"?! ". Интервью следует прочесть не потому что "кейс", а потому что Энн Эпплбаум - известная журналистка, лауреат Пулитцеровской премии, корреспондент The Economist в Варшаве, жена известного польского политика Р.Сикорского (бывш.министра иностранных дел)."
Судя по всему, кто-то из редакции увидел этот комментарий и решил отреагировать на критику авторитетного человека. Но не на "какой "кейс"?!" (чего было бы естественно ожидать), а на "не историк". После чего "врезка" приобрела еще более выразительный вид: "Энн Эпплбаум: журналистика, превращенная в таран". А за ней следует еще и пояснение для особо тупых читателей: "От редакции: Мы приводим данный материал как пример новой идеологической работы в отношении России. Насколько она глубока или поверхностна, судить читателю."
Комментарии и к сути, и к уровню (интеллектуальному, да и стилистическому - неудобоваримый бюрократический волапюк "пример новой идеологической работы в отношении России" бросается в глаза) этих редакционных предуведомлений мне представляются излишними (хотя последняя фраза насчет "судить читателю" в свете этих направляющих указаний выглядит одновременно и издевательской, и лицемерной). А "удивляюсь" я потому, что сайт "Гефтер" (главный редактор Gleb Pavlovsky), как к нему ни относиться - это не массовый "общественно-политический" сайт с выраженной идеологической линией вообще и в поддержку текущей российской идеологии или политики, в частности. А ориентированная на довольно продвинутого читателя "площадка для публикаций работ современных историков, философов, публицистов на тему «История и общественные трансформации» (это я цитирую самохарактеристику "проекта"). Лично я с интересом читал там в последнее время публикации, в частности, Alexander Filippov, Gasan Gusejnov и других, включая и самого Павловского.
Позиция Эпплбаум по отношению к текущей политике России, безусловно, весьма жесткая. Но оспорить ее, коль скоро есть такое желание, можно только предметно, с аргументацией по сути. Подозреваю, что сделать это не так уж легко. Но почему редакция интеллектуального издания почувствовала необходимость вешать на известного в мире автора примитивные и абсурдные ярлыки, способные вызвать недоумение по крайней мере у части своей не столь уж многочисленной читательской аудитории, понять трудно. С моей точки зрения, это удар по собственной репутации.
Кстати, тезис А. Морозова "Эпплбаум - вообще не историк. Она - журналист" тоже предствляется мне как минимум поверхностным. Безусловно, она журналист, и очень известный, колумнист ряда ведущих западных изданий. Но скажем, ее последняя книга "Iron Curtain: The Crushing of Eastern Europe 1944-56" вовсе не журналистская, а вполне себе фундаментальное исследование. Как и более ранняя "Gulag: A History", за которую она получила Пулитцеровскую премию. Может, она не академический исследователь в строгом смысле слова, но и не простой "компилятор" - достаточно взять ее книги в руки, чтобы в этом убедиться. Да и формально она с "академией" связана. Цитирую биографию: "She has also lectured at Yale and Columbia Universities; the University of Heidelberg; the University of Zurich; the Humboldt University in Berlin; and Lafayette, Davidson, and Williams Colleges, among many others. In 2012-13 she held the Phillipe Roman Chair of History and International Relations at the London School of Economics. She also directs the Transitions Forum at the Legatum Institute in London".
Александр Морозов: да уж! замена "посткрымского кейса"на "журналистский таран" - это какой-то ужас, летящий на крыльях ночи...
Gleb Pavlovsky: она таран и есть, Александр - Сикорского мне читать интересней
Александр Морозов: Глеб Павловский это - да. но писать об этом в подзаголовке - это совершенно невозможно. да и тем более "как пример НОВОЙ идеологической работы в отношении России". что тут "нового"?!
Gleb Pavlovsky: "новой работой" здесь просто назван данный новый текст
Catriona Kelly: В любом случае, это не "посткрымский кейс" - Эпплбаум сама не ценю, но она несколько лет придерживается одной позиции, прежде всего, пропольской.
Valery Adzhiev: И все-таки, уважаемый Gleb Pavlovsky: почему Вам показалось необходимым давать такое редакционное предуведомление? Могли бы, на худой конец (если почему-то не хочется оставить читателю право делать свои выводы) заказать идеологически правильному автору контр-разбор ее тезисов. А то бы и сами высказались по сути. А так (с учетом позиционирования Вашего издания) выглядит просто глупо. И уж точно нецивильно.
Gleb Pavlovsky: обычно не вмешиваюсь в работу редакционной профессуры, а то буду искусан. Александр Марков и Irina Varskaya.
Boris Lvin: "Посткрымский кейс" - это на каком языке теперь так выражаются? Чтобы умственность изобразить, что ли?
Irina Varskaya: Я ничего катастрофического в происходящем не усматриваю. Это определенная борьба двух мнений. И если от первого лида мы отказались, хотя, несомненно, Эпплбаум имеет репутацию и историка ( вот Ричард Дэвис, статусный историк, называет в своем анализе перестройки Гавриила Попова с его "административно-командной системой" "историком", ничтоже сумняшеся, тогда как АКС сейчас входит во все учебники истории), то от второго не откажусь. Мне представляется, что можно сколь угодно эмоционально относиться к происходящему ("лид для тупых"? - вот это точно не про уважительное, причем всерьез уважительное наше отношение к читателю, это, знаете ли, дискурс для ФБ), но интеллектуальных подвижек это не дает.Таран есть таран, нужно хоть изредка называть вещи своими именами. Карикатуры на Россию (а мы поэтому и обратили внимание на эту статью) хороши в полемике, а не в политических решениях. Нас собственно привлек феномен категорической вины России, обсуждаемой в терминах антропологической (!), а не политической несостоятельности.
Перед нами картина не ошибки, не политического промаха или неверности десятилетнего с чем-то курса, а глубокой и неизбывной злонамеренности, чуть не Абсолютного Зла. Эдакого злочестия (понимаемого в типично средневековом ключе), якобы неминуемой русской данности. Мы с Александр Марков - сознательные противники крымской аннексии, это вполне очевидно по редакционной политике "Гефтера", но и сторонники аналитического, а не психологизирующего и/или демонизирующего подхода к России. Не представляю, как предыдущая карьера Эпплбаум должна влиять на содержание предложенного текста, но лично мне он представляется одиозно поверхностным. В ситуации углубляющегося кризиса системы он не дает ровно ничего, кроме разогревания эмоций "неисправимости" России. Если это и есть "политический" поход, давайте забудем об этой части мира, вымараем ее, изолируем носителей бубонной чумы. Для этого понадобится довольно легковесная схема - и вот ее начатки: Эпплбаум.
Valery Adzhiev: Irina Varskaya, проблема в том, что Ваши намерения (и тем более – аргументация), изложенные в Вашем развернутом комменте, будучи выражены в форме двух предваряющих перевод интервью фраз, не читаются как Вам бы хотелось – ни как «борьба двух мнений», ни тем более как сколь-либо содержательный ответ. А читается следующее: стремление навесить на Эпплбаум оскорбительный ярлык с одной стороны и задать читателям жесткую рамку интерпретации ее интервью с другой. Это контрпродуктивно, а для сайта типа Вашего – удар по репутации, по крайней мере в глазах некоторых постоянных читателей.
Если Вы выбрали это интервью как образец русофобского (давайте договаривать Вашу мысль до конца) западного дискурса (и к тому же как характерное для нынешней ситуации, которую Вы, как я понимаю. трактуете как направляемую кем-то свыше идеологическую войну против России, где деятели подобные Эпплбаум – просто механические орудия, а не достойные полемики индивиды), то никто не мешает Вам дать достойный аргументированный ответ. Хотя бы такой, как этот Ваш коммент – но желательно не столь голословный, с полемикой, привязанной к конкретным и не вырванным из контекста утверждениям оппонента.
Valery Adzhiev: Хотя Ваш коммент сам по себе показателен. Он написан в пресловутом, прости господи, дискурсе «Русских Людей Обижают» - именно том, который (будучи введен в современный контекст националистами типа К. Крылова) стал просто-таки оружием массового идеологического поражения в руках нынешних провластных идеологов. Эта деланная «обида», в ловушку которой с видимым удовольствием попадают столь многие, делает как бы необязательной корректную полемику по сути дела. Достаточно приписать демонизируемому оппоненту сентенции типа «феномен категорической вины России, обсуждаемой в терминах антропологической (!), а не политической несостоятельности» - и после этого «все разрешено». Я специально перечитал текст интервью и не нашел там ничего «антропологического». И я не думаю, что Вы сможете подтвердить эти выводы цитированием текста – разве что используя логику известного анекдота («Я не права?! Значит я лгу, а если я лгу, значит я брешу, а если я брешу, значит я собака. Мама он меня сукой назвал!!!»). Впрочем, если сможете, то будет интересно цепочку Ваших выводов увидеть.
Также удивительно, что как уже указал Александр Морозов, ничего нового в интервью Эпплбаум не содержится. Да, она весьма последовательный и жесткий критик российской политики. Но практически все, что она сказала в интервью, на регулярной основе артикулируется многими другими, включая и российских авторов. Более того, включая авторов и Вашего сайта, в том числе и тех, кто здесь в комментах и лайках отметился. Так почему такая болезненная реакция? Вообще, Вы как бы рассматриваете высказываемые Эпплбаум взгляды как вдруг появившиеся ни с того ни сего, просто из-за русофобии, будто бы цветущей на Западе, совершенно игнорируя не только фактологию российской политики, но и глобальный контекст российского наступательного пропагандистского нарратива, прицельно ориентированного на определенные категории зарубежной публики и поддержанного государственной мощью – при том, что именно ему посвящена значительная часть интервью Эпплбаум. Так что могу только повторить: я понимаю, почему, к примеру, официальные пресс-релизы российского МИДа с некоторых пор делаются вот в этой стилистике обиженного на весь свет гопника, пусть и окультуренного. Но видеть эту стилистику на сайте типа Вашего – лично мне удивительно. Тем более, когда она задается не авторами, а редакцией.
Irina Varskaya: Дорогой Валерий! Вы мыслите ситуацию в рамках политической борьбы, вот в чем проблема. И мою реакцию описываете так же: заказчики, формирование целевой аудитории... Нет-нет, мы пытались обратить внимание не на "стандартный" феномен - пропагандистские бои - а на вовлеченность западных публичных интеллектуалов в то, что, сгустившись, может стать политической практикой нового порядка - отрицания по определению, что бы ни случилось, то есть отрицание "предубеждения" - независимое от характера действий оппонента. Но настойчиво увязываемое с русским bad behavior, определить которое - значит всегда попасть в точку, поскольку в России "антропология" не та. Это интеллектуальные штампы пока, русофобия здесь - самое простое с чем мы можем столкнуться. Извините за краткость ответа, сейчас спешу
Valery Adzhiev: Уважаемая Ирина, я могу лишь повторить, что Ваши интенции, имевшиеся, как Вы теперь утверждаете, в виду в тех двух злополучных редакторских фразах, о которых сыр-бор, не могут в принципе быть прочитаны в духе (вполне полемически легитимном, даже если я лично с ним не согласен), который Вы в комментах артикулируете. Именно в этом проблема.
Irina Varskaya: С этим согласна. ИВ
Екатерина Шульман: Она права в двух вещах: в оценке соцопросов и в мнении о нелепости мифа "после Путина придут злые экстремисты". Об остальном можно спорить, но никакой русофобии там близко нет, не говоря уж об антропологии. В интервью нет ни слова о русском народе и его свойствах, а только о внешней политике действующей администрации. Показали бы хоть где живого русофоба, а то все обещают и обманывают.
Irina Varskaya: Нет антропологии? Взглянем благодушно на название: "Больной человек с ружьем", одновременно примененное в отношении Путина и России (nb). Можно говорить, разумеется, что есть психологизации:
(С) желание, боится, напуган и проч.
— Да, хотя в других отношениях ее «сила» сомнительна. Страна настолько коррумпирована, что это постоянно ставит под вопрос легитимность системы. Главная причина путинской политики в Украине — это его желание удержаться у власти. Это может показаться абсурдным, но он боится социальных волнений. Он не допустил бы убийства Бориса Немцова и не сажал бы в тюрьму диссидентов, не будь он напуган. Он управляет системой, которая не выстоит без постоянного применения насилия. А это признак слабости.
Однако мне-то представляется, что речь идет именно о создании представления о русской антропологии, сиречь неразделимости криминала, выгоды, изворотливости, "страхов" и, чего бы вы думали, власти.
В России все или почти все власть - такова оценка. Но строится она на психологических этюдах в стиле "а вы ждали чего-то другого?". Это, в свою очередь, означает, что перед нами нечто большее, чем психологизация, а ожидание всегда одной и той же коварной или преступной, не суть важно, линии поведения, одних и тех же реакций, стабильности ПРИРОДЫ психологических реакций. Интересная, патовая игра на представление даже не неэволюционности, а внеэволюционности России и ее психологии, читай - истории.
Екатерина Шульман: В цитируемых вами пассажах не идет речь ни о России, ни о русском народе. В них высказываются предположения о мотивах и планах одного человека неуказанной национальности.
Александр Морозов: Irina Varskaya полностью разделяю позицию Валерий Аджиев. недопустимо при публикациях выражать позицию (неизвестно чью, кстати? а вовсе не "редакции" - в лиде, в подзаголовке. "Таран" или не "таран" -читатель Гефтер.ру - сам разберется. Этот читатель вполне квалифицированный. И ему не надо в лиде навязывать никаких оценок. Полемизировать с автором редактор может в комментах, отдельным текстом. Или - как я сам это делаю - ты можешь поставить ссылку на публикацию Эпплбаум у себя в фесбфуке и нам от души написать - все что думаешь про "таран" и про "кейс". Но редакторски такие лиды - это практика не менее дикая, чем нынешние заголовки в "Известиях".
Helen Nikolaeva: "Взглянем благодушно на название: "Больной человек с ружьем" - и вспомним расхожее выражение sick man of Europe в отношении Османской империи. По-моему тонко, мне понравилось. И где (в обоих случаях) антропология? Это чисто про государство.
Valery Adzhiev: Ирина, все-таки я не вижу как произошел логический переход от процитированногго фрагмента интервью Эпплбаум к Вашему собственному (что Вы и указываете) заключению "Однако МНЕ-то представляется, что речь идет именно о создании представления о русской антропологии..." Вы в это заключение впечатываете свою очень субъективную интерпретацию. Что касается заголовка, то я вижу только две его возможные трактовки: этот "больной человек" - либо тот самый "один человек неуказанной национальности", либо метафорическое обозначение нынешнего российского государства как агрессивного политического субъекта (и с этим трудно спорить - внешнеполитическая агрессия налицо, причем в разнообразных формах. Да и внутренняя - как власти реагируют на безобидные проявления "оппозиционности" даже в художественной сфере - мы вполне видим).
Valery Adzhiev: Кстати, выражение sick man of Europe широко употреблялось в отношении Британии пред-тэтчеровских времен.
Irina Varskaya: Но разве нужно отдельно указывать национальность? Это не судебное дознание... Национальность здесь подразумевается, как кислород в воздухе. Поймите, я не веду вас к рассуждениям о русофобии и намеренной акцентировке Эпплбаум национального аспекта, русское перестает быть национальностью, вот в чем эксцесс. Это грозящая появиться политическая антропология ( у Эпплбаум есть только зачатки этой тенденции, но один сдвиг - и они скользнут на место любых интерпретаций). Тут дело в антропологии русского как создании представления о предсказуемой неоднозначности, если не сказать "ненормальности" ... чуть не подследственного. Антропологии как представлении о безысходной виновности или, по крайней мере, предрасположенности к преступлению. Точнее, о - пока гипотетической - политической антропологии как знаке вмененной вины еще до совершения преступления. А коли нечто вроде Крыма произошло (что в России, как видим, не вопрос) - о подтверждении действием того, что и следовало ожидать. Национальное в данном случае - способ выявления зла, но не оно само. Зло - изначальная предрасположенность к ПОЛИТИКЕ ОТРИЦАНИЯ ЦИВИЛИЗАЦИИ И НОРМ. Это вообще другая сетка координат: русскому приписывается грех недолжной политики, причем политики учредительного преступления, что ли. Преступления, меняющего всеобщие представления о норме в силу своей несбыточной реальности, а следовательно, и отсутствия возможности оценивать его в рамках "цивилизованных норм".
Valery Adzhiev: По-моему, Ирина, Вы слишком глубоко копаете там, где все на поверхности. Это сугубо политическое по тематике (да и по стилистике, да и вообше по способу мышления и интервьюера, и интервьюируемого) интервью, привязанное к конкретной ситуации. Без особого философского, психологического, антрорологического двойного дна - разве что с некоторыми историческими аллюзиями. Сигара в данном случае - просто сигара. При том, что я не видел бы большого греха, если бы кто-то углубился в рассуждения о том, как русский национальный характер вкупе с присущими России формами государственности, формировавшиеся в течение долгого (именно что - исторического) времени при всех своих мутациях продолжают проявляться в современных условиях. Впрочем, многие не последние мыслители об этом рассуждали и рассуждают. Но данное интервью - это не тот случай.
Irina Varskaya: Вполне может быть. Спасибо.
Valery Adzhiev: Спасибо и Вам. Извините за слишком, возможно, резкие формулировки.
Gleb Pavlovsky: стилистически и формально прав Александр, но Irina затрагивает стратегически более важный - безудержность взаимной расизации (или racialisation, как верней?) . Изолирующие трактовки другого уже стали практикой, а их обоюдность делает контекст расизации почти нормативным. - Норма в ЕС из договорной, стала диктуемой.- Расизация нации вовсе не обязательно этнична, Екатерина Шульман - . "государство" здесь несомненный антропологический перенос. Слоган Аппельбаум двусмыслен - еврей бы резко возражал против чего-то подобного про Израиль - и был прав. Кстати, даже тактовка Турции как "больного ч-ка Европы", Helen Nikolaeva отнюдь не констатация факта, а латентное притязание. Она означала недвусмысленную - и реализованную! - каннибалистскую интенцию евродержав "пожрать больного". Что и было сделано по частям, и привело под конец к 1МВ и смерти Европы. - Но едва ли на всё такое уместно намекать в преамбуле-лиде к тексту. - Я бы скорей не стал бы печатать данный текст, как вульгарно расизирующий Россию. Такие высказывания радикализируют бедствие, тонизируя зато бесчисленный европейский и российский сброд - или чернь, шваль, сволочь - или ракалий; как вам угодно.
Viacheslav Shironin: Мне американские знакомые (совсем, кстати, американские - Мейфлауэр и т.п.) шлют жалобы на эту тетю Аппельбаум с употреблением всяких эмоциональных слов.
Gleb Pavlovsky: Viacheslav, ну не называть же сукой жену уважаемого мной европолитика.
Viacheslav Shironin: можно дурой - по большому счету будет правильно).
Дмитрий Усов: >> "Страна настолько коррумпирована, что это постоянно ставит под вопрос легитимность системы.">>
Оппоненты просто по-разному понимают слова текста, о котором дискутируют.
Если страна - это "народ" в самом широком смысле слова (русский, россиянин, нация); "система" - это государство (гос. власть), а "легитимность" - это "право властвовать", то фраза легко переводится так: "Россия (русские) коррумпирована, а потому их государство не имеет право на свою власть (т.е. не имеет права быть государством)". Вот таким образом в цитированной фразе и прочитывается русофобия, антропология, идеологический таран и т.п. Да только западный автор эти слова понимает иначе, имхо, и потому мыслит эту фразу иначе - вот так: "Российское государство настолько коррумпировано, что народ постоянно сомневается в том, что следует принимать эту власть". При таком осмыслении цитированной фразы "русский" с точки зрения автора - вполне обычный человек, ничем не отличающийся от европейца.
Valery Adzhiev: Gleb Pavlovsky, самое интересное для меня в этом нечаянном разговоре – это Ваша фирменная методология (да и технология) проговаривания некоторых Ваших любимых концептов, которые, как тот Карфаген, всегда с Вами чтобы лишний раз с ними поигратьтся. Даже если послуживший в конкретном случае поводом исходный материал (здесь - вполне прямолинейное и чисто политически-ситуативное интервью), казалось бы, дает мало к тому оснований. Мне уже случалось не так давно здесь в фб вспоминать свой первый опыт публичной полемики по поводу Ваших построений – ровно 10 лет назад Вы говорили (в интервью с Андрей Громов -
donnerwort) буквально о идущей-де в западной прессе «антироссийской кампании» , цель которой – «обнуление и упразднение России» (идея "русского Эндльозунга"). Что «может закончиться ликвидацией уже не просто демократических институтов, но и вообще суверенного баланса, который делает возможным само государство.» То интервью заканчивалось пафосным выводом: «Это время надо использовать для политической мобилизации сторонников существования России - мирной, национальной, демократической, лидирующей русской цивилизации, - то есть сторонников Владимира Путина». Я так понимаю, что несмотря на разнообразные личные пертурбации (возможно, сейчас Вы бы воздержались от столь прямолинейной привязки «сторонников русской цивилизации» персонально к Путину – или нет?), генеральная идея все та же. Правда, Вы делаете теперь больший упор на «антропологический перенос» вкупе с «Расизацией нации» - надо полагать потому, что с некоторых пор обвинения в скрытом расизме стали очень удобным инструментом для затыкания рта тем, с кем не очень получается спорить по-существу. А в российском «интеллектуальном» пространстве с его дискурсом РЛО – не просто удобным, а и эффективным. Ну и технологически Вы все тот же: в ответ на вполне однозначные сентенции Эпплбаум Вы – избегая прямого и непрямого цитирования – просто переводите разговор в русло фирменно туманных, но для кого-то убедительно звучащих философоидных терминов («латентное притязание», «контекст расизации» и т.д.). Что парадоксально (и органично) сочетается с « не называть же сукой жену уважаемого мной европолитика» и с поминанием «еврей бы резко возражал против чего-то подобного”.
Мне где-то даже жаль, что этот характерный для нынешнего состояния умов российской элиты разговор происходит в моем (непубличного человека) малочитаемом фейсбуке.
